номер 3, страница 227 - гдз по Истории Беларуси 11 класс учебник Касович, Барабаш

3. Искусство социалистического реализма: идеология и творчество.

3.Искусство социалистического реализма: идеология и творчество.

Социалистический реализм сделал официальным термином в 1934 году, после того как Горький употребил это словосочетание на Первом съезде советских писателей (до этого были случайные употребления). Потом оно попало в устав Союза писателей, но объяснено было совсем невнятно и очень трескуче: про идейное воспитание человека в духе социализма, про изображение действительности в ее революционном развитии. Вот этот вектор — устремленность в будущее, революционное развитие — мог быть как-то еще применен к литературе, потому что литература — временное искусство, в ней есть сюжетная последовательность и возможна эволюция героев. А как применить это к изобразительному искусству — непонятно. Тем не менее термин распространился на весь спектр культуры и стал обязательным для всего.

Главным заказчиком, адресатом и потребителем искусства соцреализма было государство. Оно рассматривало культуру как средство агитации и пропаганды. Соответственно, канон соцреализма вменял в обязанность советскому художнику и писателю изображать ровно то, что государство хочет видеть. Это касалось не только тематики, но и формы, способа изображения. Конечно, прямого заказа могло и не быть, художники творили как бы по зову сердца, но над ними существовала некая принимающая инстанция, и она решала, быть ли, например, картине на выставке и заслуживает ли автор поощрения или совсем наоборот. Такая властная вертикаль в вопросе о закупках, заказах и прочих способах поощрения творческой деятельности. Роль этой принимающей инстанции часто играли критики. Притом, что никаких нормативных поэтик и сводов правил в соцреалистическом искусстве не было, критика хорошо ловила и транслировала верховные идеологические флюиды. По тону эта критика могла быть глумливой, уничтожающей, репрессивной. Она вершила суд и утверждала приговор.

В соцреализме жестко выстроена иерархия живописных жанров. На ее вершине — так называемая тематическая картина. Это изобразительный рассказ с правильно расставленными акцентами. Сюжет имеет отношение к современности — а если не к современности, то к тем ситуациям прошлого, которые нам эту прекрасную современность обещают. Как и было сказано в определении соцреализма: действительность в ее революционном развитии.

В соцреалистических пейзажах тоже важен масштаб. Очень часто это панорамы «русского раздолья» — как бы образ всей страны в конкретном ландшафте. Картина Федора Шупина «Утро нашей Родины» — яркий пример такого пейзажа. Правда, здесь пейзаж — только фон для фигуры Сталина, но и в других подобных панорамах Сталин как бы незримо присутствует. И важно, что пейзажные композиции горизонтально ориентированы — не устремленная вертикаль, не динамически активная диагональ, а горизонтальная статика. Это мир неизменный, уже свершившийся.

С другой стороны, очень популярны гиперболизированные индустриальные пейзажи — стройки-гиганты, например. Родина строит Магнитку, Днепрогэс, заводы, фабрики, электростанции и так далее.

Гигантизм, пафос количества — это тоже очень важная черта соцреализма. Она не формулируется напрямую, но проявляется не только на уровне темы, но и в том, как все нарисовано: изобразительная ткань заметно тяжелеет и уплотняется.

Тем не менее для разных задач существуют разные методы. Например, для лирических сюжетов вполне годится некий бескрасочный, «дождливый» импрессионизм. Он проявился не только в жанрах Юрия Пименова — в его картине «Новая Москва», где девушка едет в открытом авто по центру столицы, преображенной новыми стройками, или в поздних «Новых кварталах» — серии про строительство окраинных микрорайонов. Но и, скажем, в огромном полотне Александра Герасимова «Иосиф Сталин и Клим Ворошилов в Кремле» (народное название — «Два вождя после дождя»). Атмосфера дождя обозначает человеческую теплоту, открытость друг другу. Конечно, такого импрессионистского языка не может быть в изображении парадов и торжеств — там все по-прежнему предельно строго, академично.