Номер 5, страница 64, часть 2 - гдз по Истории Древнего мира 5 класс учебник Кошелев, Прохоров

5. Составьте рассказ от первого лица «Один день из жизни афинского ремесленника». Максимально используйте материал параграфа.

с.64. Вопрос 5.Составьте рассказ от первого лица «Один день из жизни афинского ремесленника». Максимально используйте материал параграфа.

Задание составить целый рассказ не предполагает краткого ответа.

c.64. Вопрос 5. Составьте рассказ от первого лица «Один день из жизни афинского ремесленника». Максимально используйте материал параграфа.

Я проснулся как всегда на рассвете. А чего спать, когда солнце уже встало? Как всегда совершил молитву перед домашним алтарем и попросил Гермеса привести мне больше клиентов. Именно его, потому что скупали у меня товар торговцы, заливавшие туда свою продукцию, например, вино или масло.

Позавтракали мы как всегда без излишеств: хлебом и вином, которым я, конечно, благочестиво совершил возлияние богам. И сразу же после завтрака отправился на рынок, как делал это всегда.

Хорошо помню, как, уходя, с тоской взглянул на гиматий, длинный плащ, и шляпу с широкими полями, висевшими в дальнем углу. Большинство моих соседей не любят зиму, когда холодно и часто идёт дождь, а порой даже снег, они это время года всё больше переживают. Но по-моему лучше уж холод, чем такая жара, от которой не спасёшься ни на улице, ни дома, ни во внутреннем дворике. Зимой просто можно одеть гиматий и плащ потеплее, а от дождя защитят широкие поля шляпы: плотно сваленная из шерсти, она совсем не сразу промокает. Зимой хотя бы можно отойти от жаркой гончарной печи в моей мастерской, а я именно гончар, немножко охладиться хотя бы во внутреннем дворе. Но что делать летом? Нет такой одежды, которую можно одеть и охладиться.

Я человек небогатый и не могу себе позволить лён из Египта, как аристократы. А хитон из шерсти только дополнительно греет, хотя куда уж больше. Так вот подумал я приблизительно это, глядя на шляпу и гиматий, тяжело вздохнул и пошёл: всё же ранним утром не настолько жарко.

Тут зазвучал сигнал: нас всех звали на народное собрание. Конечно, про него объявляли заранее, ещё накануне, но я, признаться, забыл. А теперь скифские рабы со своим жутким варварским акцентом, путая короткие и длинные гласные, звали всех афинских граждан на агору. Что ж, я туда всё равно собирался.

На агоре выступила пара стратегов, он проголосовали за новое постановление. Уже даже на самом деле не помню за что: неважное было дело, недаром забыл про него накануне, тем более последующие события этого дня всё затмили. Потому и помню его в деталях, но что решали на народном собрании забыл.

Потом собрание закончилось, и торговля на рынке пошла своим чередом. Мне, конечно, нужно было кое-что купить: жена нацарапала список на покрытой воском дощечке: привезённый из Египта папирус стоит, конечно, дешевле их льна, но всё же неразумно тратить его на запись, которая уже через час станет ненужной. Гораздо лучше сделать её на воске, где можно будет потом всё стереть и записать что-нибудь другое. Кстати про мою жену. Она, конечно, совсем необразованная, не чета мне, ведь я даже из Гомера помню несколько строк, но накорябать несколько слов она, конечно, может. А уж что именно писать в этом списке знает отлично: дома порядок наведёт без каких-нибудь нареканий.

Вот так, конечно, я купил всё по списку, ещё кое-что вне его. Но в основном ходил не за этим. Я ходил, и разговаривал, где-то перебрасывался буквально парой слов, где-то заводил долгие беседы. Например, нужно было убедиться, что тот торговец вином не передумал купить амфоры именно у меня: в конце концов нас гончаров целый район, совсем не маленький Керамик и о конкуренции нельзя забывать никогда. Но прежде всего мы обсуждали последние новости и сплетни. Что-то мне рассказывали, что-то я просто слышал со стороны, даже не вступая в разговор.

Хорошо помню, что кузнец Филоктет сын Архидама, который надо сказать всегда был большим сплетником, сказал что точно знает от самых надёжных людей: буквально сегодня-завтра в город вернётся Писистрат и снова станет тираном. Он уже бывал тираном, но его прогнали и теперь вопрос, правильно ли это было сделано, неизменно вызывал жаркие споры. Но одно дело рассуждать, правильно ли его изгнали, а совсем другое гадать, вернётся ли он из изгнания: тогда казалось, что он далеко и другие аристократы его на границу полиса не пустят. Филоктет постоянно распускал всякие небылицы якобы от очень надёжных людей, которые никогда не сбывались. Вот и теперь над ним посмеялись, а потом зазвонил колокол и всем стало не до него.

Колокол означал, что привезли только что выловленную рыбу: на нашем жарком солнце она недолго остаётся свежей, и колокол всем рассказывает, что нужно срочно бежать её покупать, пока не поздно. Вот именно рыбу я и купил сверх списка, потому что рыбаки должны были вернуться на следующий день, их не ждали так рано, потому жена и не включила рыбу в список, но я отлично знал, что дома она нужна.

Я засобирался домой, чтобы рыба не испортилась, да и работать когда-то надо, хотя многие оставались на рынке обычно дольше меня. Но меня остановило и буквально приковало к месту из ряда вон выходящее зрелище. Через агору на Акрополь ехала колесница. Уже необычный транспорт, деревенские жители свои товары привозят на рынок на телегах. Но главное, что на колеснице стояла высокая женщина в хитоне из дорогого тонкого сукна, в шлеме со щитом и копьём. Не менее важно то, что правил колесницей не кто иной, как тот самый Писистрат, недавний наш тиран. Раз в 20 олимпиад и метла стреляет, один раз и Филоктет оказался прав. Он этим потом очень сильно гордился и потом, когда рассказывал новые небылицы, каждый раз ссылался на этот случай: мол узнал от тех же людей, что и тогда о возвращении тирана. Но конечно ему и дальше никто не верил и правильно, дальше он снова рассказывал всё такие же небылицы.

Однако, вернёмся к тому дню. Женщина провозглашала, что она возвращает Писистрата в полис, и возвращает ему власть над своим полисом. Конечно, все мы знали, что это смертная женщина. Я даже где-то видел её раньше, но не мог и до сих пор не могу вспомнить её имени. Однако, она не просто изображала Афину: богиня говорила через неё и, конечно, поразило бы нечестивцу на месте, если бы та стала говорить что-то от себя. Афина, сама Афина, возвращала Писистрата. Поэтому ни один из аристократов не смел пикнуть ни слова против, хотя, конечно, многие из них негодовали, но молча.

Потрясённый, я вернулся домой. Во внутреннем дворике мой маленький сынишка пускал моим бронзовым шлемом солнечные зайчики. Более того, отражал свет внутренней частью и пытался собрать его в пучок, чтобы поджечь лужа, который полз по стене. Я развеселился, отвлёкся от своих размышлений и порадовался: чтобы забава удалась, сын почистил шлем до зеркального блеска и снаружи и изнутри. У меня обычно время нет даже рабам это поручить: они тоже всегда заняты, причём повседневными делами, более важными на текущий момент. Так и лежат обычно мои доспехи и оружие в углу, дожидаясь лучших времён. Я похвалил сына и напомнил только, чтобы потом положил шлем на место: хотя этого давно не случалось, но вторгнуться может кто-нибудь в любой момент, не сосед по суще, так какие-нибудь пираты на побережье. Тогда собраться всем нужно быстро и последнее дело бегать по всему дому, собирая амуницию по всем закоулкам, тогда кучу времени потратишь, но чего-нибудь обязательно не найдёшь.

Ко мне пристала с расспросами жена: она слышала шум в городе и пыталась выяснить, что происходит. Но за разговорами некогда работать, поэтому я отложил всё до обеда. Не сказал даже ни одной фразы про Писистрата, потому что если уж сказал такую новость, то дальше разговоров будет на час. Еле отбоярился от жены и пошёл в другую часть дома, в мастерскую: в конце- концов те самые амфоры для виноторговца ещё были недоделаны, а сроки поджимали. Упустить этот заказ я никак не мог: дыру в семейном бюджете было бы нечем заделать: драхмы на деревьях не растут и даже такие мелкие монеты, как оболы очень редко просто так валяются на улице.

Я вертел ногами гончарный круг, руки по привычке почти сами лепили нужную форму, но мысли просто-таки теснились в голове, не хотелось даже напевать себе под нос, как я обычно это делаю. Я, конечно, радовался возвращению Писистрата. Олимпийский чемпион, а значит любимец богов, он и в первую тиранию сделал много хорошего. Он всегда был за демос и не обижал нас зевгитов, это феты всегда недовольны теми, кто не раздаёт им деньги прямо в руки. Товар наш при нём стали покупать лучше. Тираном стал он с согласия демоса. Да и могло ли быть иначе? Его охрана была вооружена только дубинами, а у граждан дома у каждого хранится настоящее боевое оружие. Что нам те дубины, если бы мы не хотели его тирании. Но аристократам он не нравился, и свергли они его довольно быстро. Сколько он продержится сейчас? А если недолго, то стоит ли открывать радоваться его приходу? В прошлый раз нескольких таких сторонников тирана побили на тёмных улицах, так что и не докажешь, кто именно за это заплатил.

На обед я пошёл такой же задумчивый, но морально готовился говорить много и наконец рассказать всё жене в подробностях. Однако говорила она, причём без умолку, так что попробуй останови. Я только жевал сыр с оливками и хлебом, да слушал.

Потом мы пошли во внутренний дворик. В Самый разгар дня трудятся только рабы, да и то у самых нерадивых хозяев, которым не жалко своей собственности. И, конечно, вот это уж точно самое время для разговора. Обычно мы оба любим в такое время заснуть ненадолго. Но какой уж тут сон! Подробности были важные, а ведь их нужно было ещё и обсудить.

Откуда она только успела всё это узнать? Из дома она не выходила: она у меня женщина приличная, да и входная дверь скрипит, я бы услышал. Внешние стены, как и положено в приличном доме, глухие. Откуда?! Но тем не менее, знала жена действительно больше меня.

Тиран не просто вернулся и снова стал тираном, он ещё и должен был на днях жениться на дочери Мегакла из рода АЛКМЕОНИДОВ. Это звучало абсолютно невероятно. Конечно, возраст Писистрата не делал брак смешным, хотя, конечно, человеком он был уже немолодым, его сыновьям самим было пора жениться. Но был он вдовцом и новую жену взять вполне мог, мой отец взял мачеху примерно в таком возрасте. Не верилось, кто стал его невестой, вернее кто будет тестем: ещё совсем недавно все АЛКМЕОНИДЫ были решительными противниками Писистрата, сам Мегакл очень много сделал для его изгнания. Но жена в большом возбуждении ходила вправо и влево, подметая пол своим по-женски длинном хитоном и говорила с полной уверенностью. Считается, что женщины очень много болтают не по делу. Я друзьям и о своей жене иногда говорил, что мелет она всякий вздор, это не подумали, что я на её поводке. Но сам-то я знал, что женщина она очень часто оказывается права. Вот и в этот раз оказалось, что слухи она узнала верные: вскоре всё так и случилось.

Первой закончила отдых жена и пошла давать распоряжения рабам. Мы люди небогатые, поэтому рабов в доме всего двое, но за ними всё равно нужен присмотр, да и сама жена у меня работающая: и в доме всё всегда в порядке, и одежды соткана у меня всегда в достатке, в общем грех жаловаться.

Солнце покатилось к закату, стало прохладнее, а я решился. Вернулся в мастерскую и замешал глазурь: теперь было время рисовать, теперь сделанные амфоры требовались украсить прежде, чем отправить в печку. Небольшой кисточкой я наносил глазурь мазок за мазком. Рисовал я обычный сюжет из мифологии: суд Зевса, который сидит на троне и выносит справедливое решение в тяжбе. Но спорный момент был в другом Зевса я сделал с лицом Писистрата, и каждый в Афинах без труда бы его узнал. Роспись была закончена, я растопил печь и поставил туда амфоры. И слушая, как гудит огонь, всё ещё думал и сомневался: правильно ли поступаю, не откажется ли заказчик от амфор с таким рисунком? А если откажется, то смогу ли я их быстро продать? Деньги в доме постепенно заканчивались. Но с другой стороны, если затея выгорит, то у меня, как у первого с такой инициативой, охотнее будут заказывать новые клиенты. Завтра нужно будет сделать таких рисунков на продажу готовой продукции. Ни риск. Нет, вначале нужно посмотреть, как воспримет виноторговец эти амфоры.

Вечером мы собрались с соседями на симпозиум. Мы не аристократы, собираемся так не очень часто, да и не засиживаемся до утра. Но сейчас в полисе события были чрезвычайные. Ещё днём мы обо всём договорились, купили в складчину ягнёнка и решили собраться у моего соседа Кимона. Для домашнего ужина жена приготовила купленную утром рыбу.

Получилось, что съела её с сыном без меня. А я наслаждался ягнёнком, которого давно уже не ел и более крепким, более сладким, чем обычно, вином. Впрочем, это вино мы конечно разбавляли: мы же не скифы в конце концов.

Но на симпозиум собираются прежде всего не поесть, и даже не выпить, хотя встречаются, конечно, пьяницы. На симпозиум приходят поговорить и уж в этот день разговоров было особенно много. И вдруг я обнаружил, что поступил я с росписью амфор может и смело, но уж точно не был единственным: почти все посвятили росписи Писистрату в образе то Зевса, то Геракла, то других персонажей мифологии. И не одни гончары, все граждане вдохновились новым тираном: сосуды с такой росписью продавались лучше, чем с нейтральными, просто мифологическими сюжетами.

Но Писистрата всё равно свергли относительно быстро, это потом в третий раз он закрепился у власти надолго. Но для меня моя смелость последствий не имела. Это скульпторам можно наказать за использованные сюжеты: работают с мрамором, их по определению немного. А гончары...

не будешь же наказывать весь Керамик, да и много нас в Керамике соседей, все мы гоплиты с оружием.

Но день этот я запомнил надолго со всеми его бытовыми подробностями.

5. Один день из жизни афинского ремесленника

Меня зовут Лисий, и я гончар. Мой день, как и дни других афинских ремесленников, начинается с первыми лучами Гелиоса. Я живу в небольшом доме с внутренним двориком в квартале Керамик, недалеко от моей мастерской. После простого завтрака – лепешки с оливками и разбавленного вина – я отправляюсь на работу.

Моя мастерская, мой эргастерий, – это место, где глина обретает душу. Сегодня мне нужно закончить большой заказ – расписать несколько амфор для торговца, который повезет их в Италию. Мой раб готовит глину, а я сажусь за гончарный круг. Под моими руками бесформенный комок превращается в изящный сосуд. Это магия, к которой я так и не привык за все годы.

Днем, когда солнце стоит высоко, мы делаем перерыв. Я иду на Агору, чтобы перекусить и узнать последние новости. Там всегда шумно и людно. Философы спорят под портиками, торговцы зазывают покупателей, а политики обсуждают дела нашего полиса. Я встречаю знакомого сапожника, и мы обмениваемся парой слов о ценах на кожу и заморскую краску.

Вернувшись в мастерскую, я приступаю к росписи. Сегодня я изображаю подвиги Геракла. Тонкой кистью я вывожу черные фигуры на красной глине. Это кропотливый труд, требующий терпения и твердой руки. Мой сын-подросток помогает мне, он учится ремеслу и, надеюсь, однажды станет лучшим мастером, чем я.

Вечер я провожу дома, с семьей. Моя жена готовит ужин: чечевичную похлебку, сыр и свежие овощи. Мы едим все вместе. Женщины и дети проводят большую часть времени в гинекее, но за ужином мы собираемся в андроне. Я рассказываю о дневных делах, а дети делятся своими маленькими секретами.

Когда сумерки опускаются на Афины, наш город затихает. Уставший, но довольный своей работой, я ложусь спать, чтобы завтра снова, с рассветом, вернуться к своему гончарному кругу. Такова жизнь афинского ремесленника – простая, полная труда, но и гордости за свое дело.